"Рыбы России"... Кто не знает этой интереснейшей книги! Редкие писатели не пользовались ею, берясь за темы о славных и неспокойных делах рыболовов; для многих удильщиков это произведение стало настольной книгой. В то же время о жизни ее создателя Леонида Павловича Сабанеева мы почти не знаем, хотя со дня его смерти уже прошло 65 лет. Много документов о Л. П. Сабанееве исчезло. Все, что можно было узнать о нем в государственных учреждениях, прочесть о нем в старых журналах и книгах, разыскать в отдельных личных архивах, рассказано в настоящей статье.

 

В Центральном государственном архиве древних актов оказалось всего 23 листочка о прошлом семьи Сабанеевых, да и то они больше касались Николая ― старшего брата Леонида Павловича. Почему-то эти бумаги были пересланы в Москву с родины писателя, из ярославского хранилища, которое оставило некоторую часть документов у себя. Это разделение письменных свидетельств одной семьи на две части остается необъяснимой.

 

Сопоставляя ярославские архивные документы с пожелтевшими актами московского книгохранилища, мы узнаем, что татарский мурза Кутлумомет Ишкеев Сабанеев в 1645 году, в царствование Алексея Михайловича, переходит на русскую службу. При крещении получает имя Федор и, как человек знатного рода, хотя и татарского происхождения, наделяется в Романовском уезде Ярославской губернии сельцом Долгочевым и другими деревнями с обширными землями. Но его жена Желтугана почему-то продолжает оставаться магометанкой. Их сына уже крестят при рождении, назвав Афанасием, и он, как русский помещик, несет службу в офицерских чинах.

 

Дед Леонида Павловича, Николай Васильевич Сабанеев, был правнуком крещеного мурзы Кутлумомета Ишкеева Сабанеева, имел небольшой офицерский чин и со службы ушел, получив скромные погоны секунд-майора. Всю свою жизнь Николай Васильевич прожил в деревне, где в свободное время с утра до глубокой ночи пропадал на охоте или же на рыбной ловле. После его смерти одному из сыновей, Павлу Николаевичу, отцу Леонида Павловича, досталось село Высокое с имением Заветное и 36 душ мужского пола. Павел Николаевич был женат на Клеопатре Павловне, урожденной Елтиной. Кроме Леонида, в семье было девять детей. Земли у Павла Николаевича было около пятисот десятин, но в их число входили пустоши, кустарники и леса. Сам Павел Николаевич не умел вести хозяйство. Все дела он передал приказчику, который хитро сумел прибрать к рукам помещика с дворней и из всего извлекал для себя выгоду, отговариваясь все время недородами на плохих землях, тогда как большая семья Сабанеевых постоянно нуждалась в деньгах. Тогдашняя военная служба недостаточно обеспечивала офицеров. Каждый из них должен был нести много расходов: ежегодно заводить новое обмундирование, шить парадные костюмы, иметь выезды, устраивать приемы. Кое-как дотянув до чина капитана, Павел Николаевич распрощался с военным ведомством и перешел на службу в Министерство путей сообщения, откуда в 1853 году в звании инженер - подполковника он ушел в отставку. Страсть к охоте и к рыбной ловле заставили его поселиться в Ярославле. Лето и первые месяцы осени он проводил в имении Заветном.

 

Леонид Павлович Сабанеев родился в Ярославле 10 декабря 1844 года. Детские годы он провел в деревне. Первыми его наставниками были крепостные, пчеловоды, рыболовы, охотники, псари. А когда подошло время учиться, Леонида определили во Второй кадетский корпус в Петербурге. Суровые каменные дортуары кадетского училища произвели на молодого кадета удручающее впечатление. Ему хотелось удрать на простор полей и зеленых дубрав, полюбоваться быстрыми струями на реке. В дни отпуска он убегал к полноводной Неве, но она была закованной в серый гранит, на берегах ― ни одного ракитового кустика.

 

Невесело жилось любознательному мальчику. За малейшее нарушение дисциплины строго наказывали, пороли розгами. Эти годы наложили тяжелый отпечаток на Леонида Павловича. Он стал все чаще и чаще уединяться, избегать сверстников, задумывался, по целым дням ходил мрачный. Склонность к замкнутости у Леонида Павловича сохранилась и в зрелом возрасте и порой настораживала и отпугивала от него людей. Но тот, кто знал его, убеждался, что Леонид Павлович очень отзывчивый и душевный человек.

 

Во время летних каникул он со слезами упрашивал отца перевести его из Петербурга в Ярославль и поместить в мужскую гимназию, но отставной инженер-подполковник с горечью говорил:

   ― За тобой, сынок, растут еще дети. Не оставлять же их без образования. Разбогатеем ― переведу в Ярославль. Тебя же в Питере учат, одевают, кормят на казенный кошт.

   Через несколько лет, уже будучи юношей, Леонид Павлович в один из приездов заявил, что в Петербург больше не вернется. Видя настойчивость, родные уже не перечили юноше, тем более, что он решил поступить в Ярославский Демидовский лицей. Чтобы попасть в лицей, нужно было сдать экзамены, и молодой Сабанеев садится за занятия. Родители пришли на помощь: был приглашен репетитор Андрей Станиславович Петровский. Он был известен в Ярославле как человек, влюбленный в природу.

 

Петровский сыграл огромную роль в дальнейшей судьбе Леонида Павловича. Он сразу обратил внимание на то, что его ученик особенно интересуется животными и растениями, поэтому направить его на тропу натуралиста учителю не составило большого труда. Вскоре Петровский и научил его набивать чучела птиц и зверей.

 

Осенью, когда был выдержан экзамен, дружба Леонида Павловича с Петровским еще окрепла. Под пологом сизого дыма от рыбацкого костра на увядающих лугах приволжской поймы они вслушивались в протяжные, порой тоскливые крики птичьих стай, покидавших родные места, вели бесконечные разговоры о дорогой им природе.

Уже будучи лицеистом, опять под влиянием Петровского, Леонид Павлович увлекся археологией. К этому времени Андрей Станиславович получил звание профессора и стал преподавать в лицее. Вместе с другими любителями старины они разрывали курганы и с нескрываемым любопытством рассматривали находки, сохранившиеся от доисторических времен.

 

В 1864 году Петровский вместе с преподавателем французского языка Ярославской женской гимназии Онисимом Егоровичем Клером и Николаем Павловичем Сабанеевым создали ярославское Естественно-историческое и Краеведческое общество, куда вошли все любители природы. В Общество вошел и молодой Леонид Павлович. Примерно в это же время началась его литературная деятельность как юного натуралиста. Сделанные им ранее заметки в дневнике он стал расширять и печатать в местной газете. В 1865 году была помещена его первая статья: "Краткое наставление к собиранию и сохранению естественно-исторических коллекций", в которой уже можно было почувствовать литературные способности автора.

 

Метод преподавания в лицее пришелся не по душе Сабанееву. Вся система обучения была построена на заучивании сухого материала. Леонид Павлович вскоре понял, что во многих отраслях знаний он разбирается не меньше своих профессоров. Со свойственной ему настойчивостью, упрямо веря в свои силы, он ушел и из этого учебного заведения. Отца уже не было в живых. Матери и старшему брату Николаю он сумел доказать бесцельность учения и решил переехать в Москву. Там он поступил вольнослушателем в университет, на естественное отделение физико-математического факультета. В старейшем русском учебном заведении он нашел то, что искал. Но родной Ярославль, голубую ленту Волги, извилистую речку Тускори, заросшую ракитником, он никогда не забывал. Каникулы проводил дома, дружба со старым наставником А. С. Петровским, а позднее и с О. Е. Клером была трогательной и долгой.

 

В 1870 году Леонид Павлович блестяще выдержал экзамены на степень кандидата естественных наук. В это время ему пошел двадцать шестой год.  Но еще 18 января 1868 года Сабанеева избрали действительным членом московского Общества испытателей природы. Весной того же года он узнал, что Общество намеревается послать на Средний Урал одного из своих членов, чтобы исследовать эту далекую тогда русскую окраину. Дело в том, что Уралом уже давно интересовались русские промышленники. Но он посещался только одними минералогами и геологами. Совсем не было сведений о животных и растениях средней части Уральских гор. А этот пробел нужно было заполнить.

 

Один из действительных членов Общества, профессор Ярославского лицея Адриан Филиппович Головачев, знавший упорный характер Сабанеева, его способности, посоветовал ему подготовить к очередному заседанию совета Общества план экспедиции.

 

12 марта 1858 года по рекомендации Головачева совет утвердил кандидатуру Леонида Павловича как организатора изучения флоры и фауны Среднего Урала. На поездку было выделено 500 рублей ― сумма явно недостаточная, однако Общество не располагало большими средствами. Но братья Сабанеева Николай и Александр, тоже большие любители природы, пообещали материальную помощь.

 

Весна была ранняя. На Москве-реке начался ход судака. Леонид Павлович не раз видел, как у Большого Каменного моста, или около Горячевской ямы, или подле Дрогомиловских устоев рыболовы вытаскивали тяжелых рыбин. Долго не раздумывая, Леонид Павлович собрал снаряжение и отправился на рыбную ловлю. Но на льду оступился, изрядно вымок, сразу домой не пошел, а когда вернулся, то поднялась температура. Ночью начался сильный озноб. На утро стало еще хуже. Врачи нашли двустороннее воспаление легких. До первых чисел мая Леонид Павлович пролежал в постели. Только почувствовав себя лучше, стал готовиться в далекий путь. Родные и члены Общества испытателей природы уговаривали отложить поездку до следующего года или, в крайнем случае, поехать осенью, но Леонид Павлович не хотел об этом и слушать. Его поддержал младший брат Владимир,- он тоже решил поехать на Урал.

 

22 мая 1868 года братья Сабанеевы покинули Ярославль, а через неделю добрались до Екатеринбурга, где их встретил Клер. В архивах московского Общества испытателей природы сохранился краткий доклад Леонида Павловича о его первом посещении Урала. В сравнительно большом и людном Екатеринбурге он не дал себе отдохнуть. Кое-как приведя багаж в порядок, уже 2 июня отправился на реку Пышму с высокими скалистыми берегами. В дневник он кратко заносит: "Местность эта имеет дикую флору и фауну".

 

С особым вниманием он изучал богатства уральских водоемов. Обследовав бассейны Шарташа, Балтыми и нескольких связанных с ними мелких озер, экспедиция отправилась на Березовский завод. Но здесь Леонида Павловича свалил приступ лихорадки: не поберегся и опять простыл. Его спутники встревожились. Несмотря на протесты больного, добыли хороших лошадей и вернулись в Екатеринбург. В городе были подняты на ноги самые лучшие врачи. Но Леонид Павлович был так плох, что доктора растерялись. Четыре дня он лежал без сознания, но крепкий организм взял свое: лихорадка стала отступать.

 

А время шло, птицы уже начали табуниться, рыболовы рассказывали, что подходит пора предосеннего жора. Это тревожило ученого, но ничего поделать он не мог, его здоровье еще было слабо. Он пролежал в постели почти месяц.   Чуть окрепнув, Сабанеев заказал подводу и поехал за город. А через день, уговорив брата и Клера, направился с ними осматривать окрестности Тагила. Потеряв на это несколько дней, они выехали к Выйскому  заводу.

 

16 июля исследователи уже оказались в Верхотурье. Отсюда они прошли по дикой речке Павде, притоке Ляли. Ознакомившись с местной природой, они на подводах выехали к Семеновским рудникам, где в те годы было дико и сурово. Только 8 августа маленькая экспедиция вернулась в Екатеринбург, нагруженная множеством шкурок птиц, зверей и банок с заспиртованными рыбами и пресмыкающимися. Клеенчатая тетрадь Леонида Павловича была полна интереснейших заметок. "Удивительно, ― писал он, ― озера и реки Урала в осеннюю пору бывают полностью забиты дичью, такого обилия я еще нигде не встречал".

 

Надвигалась студеная уральская осень. Подходила пора заканчивать наблюдения. Владимир Павлович прекратил охоту на ужей, ящериц и лягушек. У Клера начались занятия в гимназии. Нужно было бы думать о возвращении в Москву, но Леонид Павлович об этом и слышать не хотел. Он мечтал о наблюдениях за перелетом птиц и осенне-зимней охоте. Не обращая внимания на протесты брата, он поехал в Шадринский уезд. В этом полустепном районе Урала он в 1868 году закончил свои работы. Но ученый не видел, еще уральской весны, нереста рыб, не слышал весенних песен птиц, не собрал коллекции яиц, да и не полностью у него были подобраны и чучела птиц. К тому же он не обследовал Каслинские урочища ― Зауральский озерный край, о котором так много наслышался. И Леонид Павлович решил вернуться на Урал в следующем году, где у него уже были друзья и знакомые. Он уже нащупал, дорогу к сердцу уральского рыбака и охотника.

 

В 1869 году Леонид Павлович приехал на Урал еще до прилета птиц, когда земля была в снегу. Сначала он остановился в Екатеринбурге, а потом перебрался в Кыштым, из него поехал в село Метлино, после переименованное в Верхне-Теченское. С прежней настойчивостью он продолжал наблюдения. И, надо сказать, удачно. Однако летом с ним произошло непредвиденное: он полюбил дочь местного общественного деятеля, владельца большого уральского имения. Увлечение оказалось настолько сильным, что молодой ученый даже забросил дела.

 

Сохранился дневник О.Е. Клера. 10 июля 1869 года наблюдательный швейцарец с шутливой иронией бисерным почерком по-французски заносит: "Вчера (Л. П. Сабанеев,― Н. Л.) ушел на охоту со своим ружьем, не взяв ни дроби, ни пороха, а вечером, предложил Константину Ивановичу Кокшарову (своему будущему тестю. ― Н. Л.) папиросы без табака. ...Мадемуазель Мари так мила, так грациозна, что было бы совершенно естественно попасть в ее сети..."

 

Вскоре Леонид Павлович сделал предложение девушке и получил согласие. Закончив работу на Урале, он поспешил в Москву, чтобы подготовить свадьбу. У Сабанеевых родились дочь и сын Константин, но дальнейших сведений о них в архивах обнаружить не удалось. Точно так же нет сведений и о жене Сабанеева.

 

Известный писатель на рыболовные темы Павел Гаврилович Черкасов в своих воспоминаниях о Леониде Павловиче писал уже о его второй жене ― Юлии Ивановне: "... Не могу не отметить громадного значения, какое, несомненно, имела в свое время для "Природы и Охоты" Юлия Ивановна Сабанеева... Между тем, именно с того времени, когда заботы о воспитании и образовании подрастающих сыновей ― Бориса и Леонида ― стали отвлекать ее от редакционной работы, наступило постепенное увядание этого когда-то выдающегося журнала".

 

В 1869 году Леонид Павлович уже начал писать об Урале. В письме к семье Клер, сохранившемся в архивах, имеется такая фраза: "Вообще дела идут как нельзя лучше, в свет представляю три статьи".   В 1870 и 1871 годах Леонид Павлович снова был на Урале и продолжал исследовательские походы, проводя большую часть времени среди охотников и рыбаков. В это же время они вместе с Клером взялись за организацию в Екатеринбурге Общества любителей естествознания. В 1870 году оно было утверждено, и Леонид Павлович получил билет номер первый. В 1872 году он опять провел лето на Урале. На этот раз он взял поручение казанского Общества испытателей природы. К сожалению, доклад об этой поездке затерялся. В том же году у Леонида Павловича окончательно созрела мысль начать издание природоведческого журнала. Исподволь изучая издательское дело, он стал готовить себя к новой большой работе.

 

Началом широкой литературной деятельности Сабанеева надо считать 1870 год, когда в печати появился его талантливый очерк "О фауне Среднего Урала", помещенный в Трудах 2-го съезда естествоиспытателей. В 1871 году он напечатал три очерка: "Охота на козлов в Уральских горах", "Медвежий промысел на Урале" и блестящую монографий "Очерки Каслинского Урала" о родине своей первой жены ― о местности, которую он внимательно изучил. Его произведения уже печатались в известных журналах "Охота и Коннозаводство" и "Беседы". Литературная работа захватила молодого ученого, и в 1872 году он опубликовал два чудесных очерка: "Охота на чучела в Екатеринбургском уезде" и "Звериные промыслы в Уральских горах". Одновременно он с увлечением начал заниматься библиографией, собирая всю природоведческую литературу об Урале. В результате этой кропотливой работы появился "Каталог птиц, зверей и гадов Среднего Урала". Но самое главное, он уже вел переговоры об издании сборника, предполагая назвать его "Природа". Мыслями о нем он поделился с профессором С. А. Усовым ―редактором "Вестника Общества испытателей природы", человеком компетентным в издательском деле. Оказалось, что маститый профессор и сам мечтал о таком издании. Он дал Леониду Павловичу много полезных советов и даже согласился быть соредактором. Но для выпуска такого журнала нужны были большие средства. К тому же оба мечтателя предполагали выпускать сборники на хорошей бумаге с красочными рисунками, а это тогда стоило больших денег. Впрочем, затруднения не испугали Леонида Павловича ― это было не в его характере. Он обратился к брату Александру, который работал лаборантом при кафедре химии московского университета. Тот, конечно, сам помочь не мог, но посоветовал съездить в Ярославль к старшему брату Николаю, управляющему принадлежащим всем им имением. Леонид Павлович предложил ему купить его долю.

 

― Продать свой кусок земли ты всегда успеешь,― с улыбкой ответил брат. ― Пойди-ка лучше к Николаю Александровичу Пастухову, у него денег предостаточно, он для такого дела наверняка даст тебе в кредит. И действительно, Пастухов сочувственно отнесся к затее земляка и одолжил 10 000 рублей серебром, даже не обусловив срока возврата. Путь новому изданию был открыт. Вернувшись в Москву, Леонид Павлович сразу обратился к светилам тогдашнего ученого мира с просьбой принять участие в создании сборника. Сотрудничать, дали согласие Д. Н. Анучин, Н. А. Северцов, Н. М. Пржевальский, И. И. Мечников, М. Н. Богданов, Н. Н. Миклухо-Маклай, Н. Н. Страхов ― люди, в то время уже имевшие мировую славу... Все это говорит о том, что молодой издатель к своему детищу подошел с большим вниманием.

 

В 1873 году вышла в свет первая книга сборника "Природа". Это было на самом деле прекрасное издание. Красочные рисунки печатались в Лейпциге, в центре тогдашней мировой полиграфической промышленности, бумага ― одна из лучших. И, хотя на это ушли почти все деньги, редактор не горевал. Однако в сентябре он не без грусти писал Страхову: "На днях ожидаю объявления о подписке. 8 ноября нужно было бы рассчитаться с Вами. Простите великодушно, что не могу выполнить своего обещания. Что делать? Посудите сами, прежде всего нужно уплатить типографии, литографии и за бумагу 27 кип, за надписи. Дела пошли лучше, и я теперь питаю некоторую надежду".

 

На самом деле все было не так просто: новый сборник не имел сбыта. В августе 1874 года Сабанеев писал Клеру: "Меня крайне интересует, как идут твои дела собственные и продажа моих книг... Скоро начну редактировать "Журнал охоты" за плату в 4000 рублей. Быть может у вас есть охотничьи писатели, я с ними желал бы иметь переписку... Журнал будет недурен, с хромолитографиями, на хорошей светлой бумаге".

 

Издательская деятельность захватила Леонида Павловича, он понял, что на этом поприще его настоящее призвание, и еще с большим увлечением стал отдавать себя этому делу. В 1874 году из-под редакторского пера тридцатилетнего натуралиста были уже выпущены сборники "Природа" и "Журнал охоты".

 

Профессор Усов был занят делами в Обществе испытателей природы и не мог много уделять внимания молодому другу. Об этом Сабанеев очень сожалел. Ему не совсем нравилось и содержание "Природы". Многие статьи и очерки оказывались сухо изложенными, в них не было живой русской речи. Он же хотел видеть свои издания близкими и понятными народу. Это беспокоило Леонида Павловича.

 

В это же время Сабанеев успевал систематически работать и над своим большим трудом "Рыбы России", ставшим позже самым замечательным пособием для рыболовов. Эта книга потом стала классическим трудом.  Леонид Павлович отличался удивительной работоспособностью. Ведь кроме редактирования и работы над "Рыбами России", он еще почти в каждом сборнике печатал свои очерки. В "Природе" и в других охотничьих журналах им было напечатано более двадцати статей, очерков и монографий на рыболовные, охотничьи и природоведческие темы. Одновременно он работал ответственным секретарем Общества испытателей природы.

 

В конце 1877 года Леонид Павлович неожиданно порвал с Москвой и уехал в Петербург. Сняв в Троицком переулке квартиру, он слил два издания в новый ежемесячный журнал "Природа и Охота". Уже один, без соредакторов, он стал выпускать издание, очень близкое по духу и доступное простому читателю. Но в 1879 году редакция так же внезапно вновь возвратилась в Москву. О причинах этих переездов сухо объявляется в печати: "По семейным обстоятельствам г. редактора". Объяснить эти поступки Сабанеева так пока и не удается...

 

В Москве Леонид Павлович работал с большим подъемом, стремясь дать читателям как можно больше интересных сведений о родной природе, об охоте, о рыболовстве. По мере сил он стремился привить читателям навыки охотничьего спорта. Новый журнал завоевывал все больше и больше симпатий, становясь центром, где собирались сведения об охоте, о распространении дичи, о лучших водоемах. Этому очень помогли перепись состояния охоты, проведенная по всей России от имени Общества охоты, инициатором которой был Леонид Павлович и интересные отчеты о которой он помещал в журнале.

 

Вскоре Леонид Павлович взялся за коренную переработку своего труда "Рыбы России". После быстро разошедшегося первого издания книги он получил множество отзывов, замечаний и пожеланий. Кроме того, у него накопились новые любопытные сведения. Два с лишним года он потратил на переработку труда и в 1882 году выпустил книгу вторым изданием.

 

В те далекие годы большой бедой для русского крестьянина было множество волков. По зимам хищные звери резали скот не только в деревнях и селах, но забегали и в уездные городишки. Правительство об этом знало и не принимало никаких мер. И Леонид Павлович с настойчивостью и упорством взялся за борьбу с этим злом. О волках он начал писать еще в сборнике "Природа", поместив очерк "Волчий вопрос". В 1878 году он напечатал уже две статьи: "Волки" и "Способ истребления волков". А в 1881 году опять возвратился к этой теме.

 

Одновременно Сабанеев все больше и больше уделял внимания любимой теме ― рыболовству. В 1885 году он издал "Рыболовный календарь", вышедший сначала как приложение к "Охотничьему календарю". Затем он написал превосходнейшие монографии: "Хариус", "Лосось", "Налим", "Угорь", очерк "Заметки московского рыболова" и изумительные наблюдения: "Ловля щук", "Уженье ершей", "Уженье окуней", "Уженье пескарей" и "Уженье линей". Большая часть этих статей была опубликована в "Охотничьей газете", которая с 1887 года ехала выходить при журнале "Природа и Охота" и сразу завоевала симпатии охотников и рыболовов.

 

Успехи по изданию охотничьей и рыболовной литературы надоумили Леонида Павловича заняться выпуском журнала по домоводству, назвав его "Домостроем", но из этой затеи ничего не вышло. Просуществовав два года, журнал заглох. К этому времени относится и работа Леонида Павловича над капитальным трудом "Собаки". Первый том "Собаки легавые" он выпустил в 1896 году, а раздел о борзых и гончих собаках был напечатан только в журнале "Природа и Охота".

 

В течение всей жизни Леонид Павлович очень много работал над библиографическим указателем книг и статей охотничьего и зоологического содержания, которые систематически печатались в журнале "Природа и Охота".

 

Очень много лет Леонид Павлович работал над составлением "Указателя всей русской литературы по ихтиологии". Нужда в таком справочнике была очевидна. Первый биограф Сабанеева Н. В. Туркин писал в очерке "Жизнь и деятельность Л. П. Сабанеева", что после смерти автора этот труд Министерство земледелия будто бы поручило закончить ему... Это сообщение вызывает сомнение.

 

Дело в том, что в 1925 году в Ленинграде вышла небольшая брошюра, составленная А. Д. Шеманским, под названием: "Рыболовный спорт и прочие любительские ловли. (Хронологический указатель русской литературы. Часть I с 1780 по 1896 год, по корректурному оттиску 1897 года неизданного труда Л. П. Сабанеева)".

 

В небольшом предисловии А. Д. Шеманский разъясняет: "Указатель разросся, и к 1897 году в нем было до 40 печатных листов (около 700 страниц), в толще которого VII отдел был "Рыболовный спорт" в размере одного печатного листа. Министерство земледелия и Государственных имуществ пожелало помочь Сабанееву издать этот редкий труд, приступило к его набору в 1897 году. Но издание захлебнулось, и журнал "Природа и Охота" погиб в 1912 году. От "Указателя" Сабанеева осталась корректура его I части до 1896 года включительно, разошедшаяся по рукам среди наших ихтиологов, составляющая громадную библиографическую редкость".

 

Н. В. Туркин оказался не прав: если эта большая и последняя работа Л. П. Сабанеева еще при его жизни пошла в набор, значит, она была закончена. Как ни печально, но в данное время ни корректур "Указателя", ни рукописи этого труда обнаружить еще не удалось. Не найден и архив журнала "Природа и Охота", куда-то пропала личная, очень интересная библиотека Л. П. Сабанеева. Впрочем, может быть надежды терять не следует. Так, совершенно случайно удалось найти пятнадцать писем Леонида Павловича: одно к публицисту Н. Н. Страхову, одно к писателю Д. Н. Мамину - Сибиряку, одно, очень занятное, к уральскому охотнику из села Тюбуки И. А. Крупину и двенадцать интереснейших писем к любителю-ботанику, преподавателю французского языка в Екатеринбурге О. Е. Клеру. Но большую часть писем сохранил сын последнего Модест Онисимович Клер. В его архиве оказалась и неизвестная фотография Л. П. Сабанеева, которая относится к 1864 году. У Клера же нашелся и дневник, по которому можно проследить уральский период жизни Леонида Павловича и его первые шаги как писателя, редактора и издателя. Конечно, для исследователей творчества Л. П. Сабанеева еще много работы ― кропотливой, усидчивой, но интересной.

 

Весна в 1898 году надвигалась торопливо, и в начале марта на льду Москвы-реки закончилась рыбная ловля. На Тверском бульваре, в доме № 46, в редакции журнала "Природа и Охота", работа почти не шла. На столах валялись невскрытые конверты, на подоконниках высились пачки книг и журналов в упаковке. У сотрудников на сердце было тяжело, солнечные дни, всегда веселые и радостные, казались мрачными и бесконечными. Раньше во всех углах редакции слышались громкие разговоры, раздавался смех, а нынче... заходили встревоженные люди и спрашивали:

  ― Как здоровье Леонида Павловича?..

   Но в редакции ответить не могли. Он был в Ялте, почти в безнадежном состоянии. Лежа на больничной койке, осунувшийся и похудевший, но всегда уверенный в себе, Леонид Павлович мечтал, что вскоре встанет и с удочкой выйдет на морской берег...

 

Подошло 25 марта. Ночью в Москве шел теплый дождь. Утром сизые облака закрыли почти все небо, с запада стали надвигаться мрачные тучи. Но неожиданно налетел с юга ветер, злой, порывистый и к вечеру разогнал и облака и тучи, блеснули первые звезды. Утром посыльный принес в редакцию телеграмму. В ней сообщалось, что Леонид Павлович Сабанеев скончался... Похоронен этот талантливый человек 28 марта 1898 года в Ялте, на Аутском кладбище.  

 

   Книги изданные при жизни автора.

 

Жизнь рыб и рыболовство на Зауральских озерах. М., тип. Готье, 1874.

 

Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб. В 3-х выпусках. М., изд. редакции сборника "Природа", 1874-1875.

 

Описание и изображение рыб, встречающихся в Российской империи. М., 1875.

 

Рыболовный календарь. ― В кн..: Охотничий календарь. В 2-х частях. Изд. журнала "Природа и охота", М., 1885.

 

Рыбы России. Жизнь и ловля (уженье) наших пресноводных рыб. 2-е, переработанное издание. В 2-х томах. Изд. А.А. Карцева. М., 1892.